Катарина Беляева-Чернышёва (katarinka_mur) wrote,
Катарина Беляева-Чернышёва
katarinka_mur

РИ "Три ольхи" - отчёт 2

НОЧЬ ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ

Ролевая игра "Трактир "Три ольхи".
Отчёт, продолжение.

Локация первая:
ПЕРСОНАЖНОЕ


[Часть вторая (основная): День Сегодняшний (1)]Часть вторая: День Сегодняшний (1)

Подходил к концу 1499 год. Неспокойный был год. Уж и волки-то эту зиму лютовали, и скот много болел, и - надо же! - преподобный Стефан скончался, да чуть ли не под самое Рождество! (Уж как волновались, что новый священник, отец Йохан, к празднику не поспеет доехать! Ан нет, успел всё-таки. Не останутся добрые прихожане без праздничной мессы.)
Да ещё месяца с три назад взъелась на Хильду соседка одна, злобная баба. Все задиралась, что вдовой живет, будто бы сплетни злые разводит и мужиков привечает - проходу не давала, да и только. Растравила она Хильде душу, та терпела-терпела - да и разобиделась крепко, а тут еще обещание вспомнилось, ведьме данное - и нашла Хильда дорожку старую, пошла к Кресзентии. Дала ей ведьма летучей мыши крыло засушеное, чтобы порчу навести - не сильно, а так, немножко, чтоб соседке до своих хворей больше дела стало, чем до злословия.
Только соседка-то возьми да помри, не успела ей Хильда крыло подложить. Вот незадача!
Сильно этот случай Хильду смутил. Будто сама судьба её отвела от лихого дела. Задумалась вдова. Дважды она согрешила - то уж прошло и не изменишь, а теперь-то зачем опять искушению поддалась, да с такой мелочи? Опять же всем ведь известно - третий раз - волшебный. А крыло лежало себе без дела, тревожило только.
Минул октябрь, за ним ноябрь, вот уж и год подошёл к концу. Настал канун Рождества. Всякий раз в торжественное это время в душе Хильды поднималось и волновалось всё лучшее, светлое, особенно горьки были сожаления о прошлом, особенно громко говорила больная совесть и особенно хотелось быть лучше. Года два назад Хильда чуть было не затеяла поиски мужа - узнать как живёт, утишить совесть - да остановилась. Как искать - ни имени, ни фамилии. А даже найди она его - и что? Не раз ей хотелось хоть на исповеди покаяться в содеянном - но заклятье крепко сковывало уста.
В это Рождество, разворошённая историей с крылом, душа ворочалась внутри особенно ощутимо, говорила особенно громко. И снова казалось - а вдруг всё возможно ещё, не до конца потеряно для неё, Хильды, души пропащей? И так хотелось снова поверить в чудо!..

В самый день Рождества Хильда пораньше отправилась в трактир "Три ольхи", что на перекрёстке окрестных дорог. Вечером, само собой, будет месса - но надо же в такой день поболтать с закадычной подружкой из Расбаха - Эльке Бильзенкраут, поздравить соседей, обменяться новостями, выпить, наконец, преотличнейшего пива, которое подают у Ганса и Берты.
Ещё на входе случилась Хильде встреча ни с какой стороны не жданная - обнаружилась тут племянница её, Тереза, дочь жены брата Уве. Вроде и далёкое родство, непрямое, да и виделись они давным-давно, когда Тереза совсем малюткой была - а обрадовалась вдова. У неё из родни только сестра жила где-то, уж и не знамо где теперь. Родители-то померли лет 16 назад. Тереза тоже обрадовалась, она потеряла приёмного отца и после мать, круглая сирота выходила. Взрослая уж девушка теперь. Правда, немного смутило Хильду, что сейчас Терезу вели к епископу - она как и мать, травница - так обвинил её сосед в том, что скот травит. (Смутило - потому что с одной стороны не чужой человек, родня, а с другой что она про племянницу знает? - почитай второй раз в жизни видятся.) Ну да что ж - коли невиновна - разберётся, небось, епископ. Рассудив так, решила пока ей верить.

Народу было ещё немного, но Эльке с приёмной дочкой Лиэль и точно сидели уже в трактире. (До чего же славная девушка эта Лиэль! Глядя на неё, Хильда часто жалела, что они с мужем не догадались взять к себе ребятёнка хоть в городе - там, говорят, сироты часто остаются никому не нужные, перебиваются Бог знает как. Всё веселей было бы в доме, глядишь иначе б всё вышло... Однако право же, Эльке подчас чересчур строга к дочке.) Другая дочь Эльке, Рейнхильд, бродила где-то, запаздывала.
Посудачили, новостями сменялись, мужиков обсудили, Эльке посетовала, что дочки замуж нейдут. Да и то сказать - за кого идти-то? В округе неженатых раз-два и обчёлся. Курдт да Маттиас - остальных и в расчёт брать не стоит. (Хильда уж этот вопрос со всех сторон рассмотрела. Курдт совсем ей не нравился, а Маттиас мужик хороший, душевный - да только по нему сразу видно: никто не нужен, тоска на сердце лежит.)
А вскоре - вот радость-то! - появилась и третья подружка - Цецилия, что ходит торговать по деревням. Раньше-то она частенько тут появлялась, а последние годы что-то запропала. Крепко засели три подружки поговорить, много костей перемыли, а уж смеялись!..
(Цецилия:
- Весёлая честная вдова! А скажите, подружки, вы больше весёлые или честные?
- Ой, я больше весёлая! - это Эльке.
- Я тоже! - Цецилия. - Ходишь-ходишь по всяким местам. Ах, мало ли в Германии разных херов...
- Это в каком-таком смысле честная? Если про мужиков, так я, пожалуй, больше честная.
В полном-то смысле Хильда себя честной никак назвать не могла.)

Только скоро не до смеха сделалось Хильде: вошёл в трактир человек. Обмерла вдова - лицом да статью - вылитый Уве. Уве Веббер! Да в солдатской одежде. Батюшки-светы! Он или только похож? Он? Ой, что будет!.. Так и этак приглядывалась. Вроде и он - а повадка изменилась заметно, много испытал и повидал, наверно, за эти годы. Упало сердце у Хильды. Солдат?! Да как же его угораздило? Давно ли? Она-то все годы тешилась мыслью, что живёт он поживает себе и не тужит. А уж какая жизнь солдатская, много ли там радости - что говорить...
Затуманилась Хильда, рассеяна стала, вполуха подружек слушает. Те уж спрашивали, что с ней - только рукой махнула, отшучивалась.
Тут отчудила Цецилия. Эльке пошла дочерей поискать, приглянуть - а торговка сидит себе, да с Эльке будто бы разговаривает. И ещё смеётся, что Хильда спрашивает, с кем она говорит! Не иначе хлебнула лишнего.
Цецилия между тем протрезвела маленько, делом занялась - короб открыла, стала украшения доставать. Эльке и Хильда тоже подсели бусы да подвески перебирать. Одно ожерелье, зелёных камушков, тонкой работы, было диво как хорошо! Хильда загляделась, приценилась даже - так, впусте. По деньгам она даже могла бы, скрипнув, купить - да куда ей его? - такое знатной барышне разве, тут и наряд должен быть иной, всё иное. Себе приглядела, купила низку прозрачных розоватых камушков. Только не на шею надела, на руку, как браслет. Цецилия ей замочек застегнула, славно легли камушки на запястье.
(Сильно потом уже знающий человек ей рассказал, что зовётся камень розовый кварц, помогает найти свою вторую половинку, обрести согласие друг с другом. Эх, хорошо бы так-то!)
А пока половинка венчанная - вон она, по трактиру шатается. Как позже выяснилось, Петер Шолль зовётся теперь. Ох, грехи тяжкие! - пришла, видать, пора за всё ответ держать. Или всё же не он? Изо всех сил Хильда от него сторонится, глаза отводит. Впрочем, солдат, если и впрямь Уве был, занимался своими делами и на Хильду никакого внимания не обращал.

Постепенно народу в трактире набилось преизрядно. И местные из деревень окрестных, и какие-то господа залётные, гости нарядные. Иные странные, не пойми чем. Одни неброские, сами словно издалека, манящая в них красота и тайна; другие шумные и яркие, как праздник. У иных глаза были ласковые - да словно мёдом впополам с ядом сочились. Хильда с такими даже взглядом пересекаться опасалась, обходила старательно. Один - сказывают, доктор издалече - с лицом раскрашенным. Вот крест святой, никогда такого не видала! На самом лбу птицы на ветвях намалёваны. Красиво, правда. А с другой стороны гадость насекомая. Тьфу! А он ничего, держит себя так спокойно, уверенно - только холодом и жутью от него несёт как от покойника. Женщина ещё была, собой хороша и сила в ней чувствуется - не человечья и не чёрная как у ведьмы - а только обойти её хочется. Не для таких как мы этот свет, очень уж беспощаден.

И на драки сегодня, видать, будет большой урожай. Хильда с Эльке по стаканчику взять не успели, а уж увидали, как дерутся две девицы - сказывают, охотничьи дочки. Весёлые девки, хотя и со странностями, диковатые, вот точно из лесу. Мать у них померла, вот и вести себя не умеют. Хотя и делают будто назло, а видно - вовсе не злые. Хорошо дрались, с чувством, с подначками.
Потом сам трактирщик побил весёлого красивого парня - то ли гонца, то ли егеря. Что уж они не поделили не ясно, но дрались с задором. Хильда поболела, за Ганса выкрикивала - а многие и за нарядного парня кричали. Дрался тот впрямь красиво, но трактирщик был тоже не лыком шит.
Потом пошли рождественские истории сказывать. Весело в трактире на праздники! Взяла Хильда стаканчик, села.

Тут вдруг не вошла - влетела в трактир девушка. Молодая совсем, почти юная, высокая, очень красивая и испуганная. В плащ длинный кутается, оглядывается вокруг, глаза жалобные, дрожит как лист на ветру. Обеспокоилась Хильда, подошла - а девушка спрашивает:
- Где я? Как я здесь оказалась? Кто я?
Хильда её на скамью усадила, кто-то немедля горячего пива принёс. Девушка дрожит, вопросы свои повторяет. Про себя только и помнит, что Кларой зовут. Стала вдова её успокаивать:
- Ты, милая, видать шла далеко да долго, замёрзла крепко, вот тебе память-то и отморозило. Ты перво-наперво успокойся, отогрейся, там само всё вспомнится. Пей горячее-то, не отвлекайся. Тебе сейчас согреться самое важное. И не беспокойся, выяснится, кто ты и откуда. Давай я сейчас священника позову? Это как раз по его части. Правда, он у нас новый, всех в округе не знает ещё - но не беда, что-нибудь да придумаем.
И впрямь, убедившись, что девушка хоть немного успокоилась и отогрелась, пошла Хильда искать святого отца. Нашла, рассказала ему дело, попросила участия к судьбе девушки. Тот вроде и понял, однако то ли занят был, то ли просто не слишком проникся. С неодобрением отметила это вдова, проследить решила, чтоб не позабыл. Уж не беспечен ли наш новый священник, не небрежёт ли обязанностями?
Клара меж тем успокаивалась, оттаивала. Хильда заметила, что одета она хорошо, нарядно, можно сказать богато даже. Не из замка ли она? Поймали гонца из замка - но нет, он тоже её не знал. Помолились они горячо Господу, чтоб помог он, память вернул. И заметила Хильда, как искренне, убеждённо, истово молится девушка, как и без того красивая, в молитве стала она необыкновенно прекрасна. Глубина и сила её веры были так велики, что Хильда словно впервые увидела совсем другую жизнь и высоту духа. Стронулось что-то в душе её. "Нет, не из простых она, знатная, наверно, девушка," - подумалось.

Тут ей забот прибавилось - отозвала её Марта-горшечница - которая на самом-то деле ведьмой была, Кресзентией.
- Почто это ты подарком моим пренебрегаешь? Я тебе крыло когда дала?
Стала вдова объяснять, что померла врагиня-то её - а ведьма своё гнёт:
- Ничего не знаю. Получила крыло - вот и давай. Сегодня чтоб использовала. А то смотри...
И уходя, хихикнула:
- Да не вздумай мне подложить - не подействует, себе только хуже сделаешь.
Пала Хильда духом, помрачнела совсем. Не то что смеяться - улыбнуться не может. Вообще-то нечестно это было - Хильда ведь за крыло заплатила? - заплатила, две недели по окрестным лесам травы редкие для Кресзентии собирала. А значит её теперь крыло - и какая той разница, что она с ним делать станет? Да поди поспорь с ведьмой! И что теперь? Нет у Хильды больше врагов - а такую ночь, святую ночь - да невинному человеку зло причинить? А ведь светлая чистая жизнь - вон она, кажется в шаге только!
В это время Цецилия девушек гадать позвала - большая была мастерица гаданья вести. И Хильда с Эльке пошли - что ж не пойти, про судьбу всякому узнать любопытно. Хильда и Клару позвала - а вдруг полезное что выпытает? Саму её очень гадание тревожило, будущее на волоске повисло.
Гадали на вещах. В светёлке (светёлкой звалась тут маленькая комнатушка, в которой сидели небольшими компаниями, а на рождество любили гадать) зажгли красные и белые свечи, собрали на блюдо вещицы. Хильда серёжку сняла деревянную. Проговорила Цецилия запев гадательный. Хором все повторили:
- Кому скажется - тому сбудется.
- Тому сбудется, не минуется...
В самый первый черёд вынула Эльке её серёжку, непонятное нагадала. Озадачилась Хильда, а когда пошла забирать свою вещь у подруги, задала той вопрос незначащий по обычаю, про себя загадав, узнает ли её Уве.
- Да, - отвечала Эльке.
Стали у Хильды ноги ватные, в глазах стемнело. А всё же заметила она, что сидевшая рядом с ней Клара идёт рядом с Мартой-Кресзентией и та её расспрашивает участливо. Затревожилась она. А ну как ведьма предложит Кларе помочь? - да не забесплатно, небось! - и что, если та, напуганная, с толку сбитая, согласится? А как против ведьмы сказать? Рыльце-то в пушку по самые уши. Только нельзя же, чтоб такая девушка в беду попала! Улучила она момент, отозвала Клару.
- Простите, не моё это дело, конечно, но я очень, очень не советую обращаться за помощью к той женщине, с которой на гаданиях вы сидели рядом.
Клара удивлённо распахнула глаза:
- Вы про ту, в белом чепце, что сейчас говорила со мной?
- Да. Поверьте мне, правда, не стоит принимать помощь из этих рук. Добра не будет.
- Спасибо... - растерянно сказала Клара.
И Хильда ушла. Было ужасно неловко, словно она говорила про обман человеку, никогда самого понятия обмана не знавшему.
Встретился ей Маттиас, поговорили. Оказывается, он хорошо знал Терезу, соседи всё же. (Будь Тереза полюбопытнее, чаще выходи за пределы села - глядишь, раньше бы они с Хильдой встретились. Да больше всё травы по лесам собирала. Что поделать - профессия.) Очень Маттиас растраивался, что Курдт на Терезу наговорил.
- Да какая она ведьма? - говорил. - Хорошая девушка, с чего взял, что скот травит...
Хильду эти речи порадовали. Славно, что Тереза не ведьма. Милая девушка, хоть по повадкам и слегка нелюдимая, приятно увериться в её невиновности. А Курд-то каков! Другими глазами посмотрела на него вдова: а не ему ли крыло подложить, чтоб занемог? Да нет, опять вопить начнёт, что это Тереза в отместку сделала. А брат Карл, послушник, который её к епископу-то ведёт - серьёзный такой, строгий! Даже страшноватый немного.
Маялась Хильда, оглядывалась, поужинала между делом - и вспомнила про колоду, давно ещё бабкой Уве подаренную, достала. Погадать что ль кому - всё развлечение. Погадала. И дочке Элькиной, Лиэль, да и много ещё кому. Так потом и пошла с колодой в руках.
Увидала её девушка молодая (кажется, дочь плотника из Берау), Трудхен звали.
- Добрая женщина, а мне погадаешь?
- Отчего ж не погадать? Погадаю.
- А много ли за гадание возьмёшь? - спрашивает Трудхен озабоченно.
- Ради праздничка ничего не возьму, так погадаю.
- А не обманешь?
- Вот те крест святой - не обману!
В этот момент женщина, что напротив сидела, через стол перегнулась и перед ними крюк стальной положила. И как-то на Хильду так глянула... Странная она вообще была, чудная. Одета просто, да непросто. Толстый и тёмный плащ и шапочка с пером, на охотничью похожа. Лицом и всем обликом неприметна, а чувствовалась в ней иность. Поняла Хильда, что не простая эта женщина. А только смешно стало Хильде - вот ведь, подозревают её в чём-то, а у ней и в мыслях не было обмануть. Чего бы ради?
Подсела к ней, стала карты раскладывать.
- Не бойся, милая, никакого обману не будет. Эта колода заговорённая, врать не умеет.
Ложатся карты, рассказывает Хильда - а Трудхен волнуется, переспрашивает. На последней карте рукоять меча лежит огромного, а позади витязь сидит, пригорюнившись. (Колода-то была необычная, картинки на ней такие - ни прежде, ни после Хильда таких не видала.)
- Надо же, с мечом, - говорит Трудхен.
- Да ты погляди, - возражает Хильда, - меч-то не его!
Та почему-то обрадовалась:
- Не его? Не его меч?
- Да конечно! Ты погляди - воин маленький. а меч вон какой здоровущий, где ему с таким совладать? И лежит остриём в другую сторону. Не о битве, а о думе карта, думу он думает. Битва-то кончилась давно.
Обрадовалась Трудхен - сияет ровно начищенная. Хильде даже самой на душе чуточку легче стало. А девушка давай её благодарить, браслет с руки сняла:
- Спасибо тебе, возьми вот в подарок!
Хильда сперва отказывалась - сказала же, что ничего не возьмёт - но Трудхен уж очень просила, пришлось согласиться. Браслет красивый, замок на нём диковинный. А та рассказывать стала, что браслет - брата подарок. Очень она за брата волновалась, тот на заработки подался, да видать не за честное дело взялся.

Тут услышала Хильда, как за спиной у неё солдат - тот, что вылитый Уве, - кому-то рассказывает:
- Помню: дом был, жена была. А больше ничего не помню.
Теперь-то уж вовсе сомнений нет - Уве. Вон оно как - что-то всё-таки помнит про прошлую жизнь... И тоска в голосе. Снова страх и совесть заскреблись в душу. Захотелось подсесть да про бытьё расспросить - неужто неладно всё? Да как расспросишь? - боязно - сил нет! Сама не знает, чего больше боится - что он узнает, вспомнит или что ведьма выдаст, опозорит перед всем честным миром.
И как поступить, если правда вскроется? Отрицать всё, выкручиваться или покаяться да и будь что будет?
Подруги по одной приступали снова с расспросами: может помощь нужна какая? Совсем тоска Хильду взяла. Уж и хотела бы может рассказать - а что ответишь, когда заклятье крепко сидит? А времечко бежит - всего-то его до полночи отмеряно, а крыло так и лежит в котомке (боялась почему-то в дому его оставлять, с собой таскала). Мается она, не хочет крыло использовать, да как быть - ведьма, небось, если что всем про мужа расскажет - как на грех он тут объявился. Не она ли всё так подстроила? Да нет, вряд ли - а всё одно оттого Хильде не легче.
Tags: РИ, люблю, люди, сказки, счастье жизни
Subscribe

  • *

    * * * Время зыбко и условно, но звёзда глядит во тьму. И настроены мы ровно на одну с тобой волну. Снег январский мелко сеет и никто - впусте искать…

  • Идеальное

    Воот! Увидела у прекрасной Машки фотографию, идеально отражающую мою яростную любовь к снегу и готовность принять весну как неизбежное и, в общем-то,…

  • Февральское

    Вот и конец февраля. Прощай, любимый, невозможный прекрасный месяц. Москва уже потекла, примёрзла и потекла дальше. Как не люблю я весну с её…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments